08.05.2018 [ Страницы истории ]

«Помню бой за Хвощеватку...»

 Михаил Александрович Черномордик

Михаил Александрович Черномордик

Я родился 31 декабря 1922 года. Жил в городе Смоленске. В июне 1941 года закончил десятый класс и ждал вызова на экзамены в Ленинград, в Высшее Военно-Морское училище имени Фрунзе. Еще весной военкомат отобрал мою кандидатуру среди десятков других, желающих стать морскими офицерами. Романтика моря, красивая форма, кортик и девичьи глаза, с восторгом глядящие на это великолепие. Сами понимаете. Перед войной была развернута просто бешеная агитация среди старшеклассников за поступление в военные училища. И мое поколение, воспитанное на ура-патриотических лозунгах, верное своему гражданскому долгу - с радостью шло в военные учебные заведения.

Но надеть тельняшку помешала война.

22 июня пришел в военкомат, попросил документы, для отправки в училище, но нашей группе в количестве тридцати человек предложили, а вернее приказали: поступить в Смоленское арт. училище, готовившее командиров для гаубичной артиллерии. Уже через две недели немцы подошли к Смоленску, и училище в экстренном порядке эвакуировали в город Ирбит на Урале. Привезли нас, 700 человек курсантов, и объявили, что срок обучения сокращен до полугода, а до войны в училище обучали в течении почти трех лет. За шесть месяцев из нас сделали «людей». Боевые стрельбы проводили только «огневики», но общая подготовка, включая общевойсковую, была на высоком уровне. Я даже три раза стрелял на стрельбище из пулемета «максим» и один раз из ручного ПД.

Занимались в училище по 12-14-часов в день. Уже 4 января 1942 года меня выпустили в звании «младший лейтенант» из училища, и в составе группы «свежеиспеченных» артиллерийских командиров меня направили на Алтай, в город Бийск, на формирование 232-й Стрелковой Дивизии.

Нас разобрали по артполкам, но я и еще три человека попали в Отдельный 214-й дивизион противотанковой артиллерии. Так что на гаубицах воевать не пришлось.

Дивизион состоял из трех батарей, вооруженных 45-мм пушками...

Прибыли в Воронеж, город чистенький, опрятный, было такое ощущение, что дыхание войны его не коснулось. Встали на южной окраине города, заняли огневые позиции...

Первый бой сложился для нас удачно, мы потерь не понесли. Вслед за очередной колоной отступавших, в метрах трехстах от нас, из леска появились два танка. На одном из них реяло красное знамя. Вдруг порыв ветра развернул знамя, и мы увидели на нем белый круг с черной свастикой. Все, на какие-то мгновения опешили... Огонь орудий дивизиона загнал немцев обратно в лес. 

Полгода мы держли рубежи по берегу Дона, примерно в 20-и километрах от северной окраины Воронежа. Все это время батарея находилась сразу за боевыми порядками пехоты. Снарядов катастрофически не хватало. Я, командир батареи, не имел права сам открыть огонь, без получения разрешения от командира дивизиона! Наших пехотинцев все время «гробили» в попытках захватить плацдарм на правом берегу Дона. Река в этом месте не была особо широкой.

Помню бой за деревню Хвощеватка, в августе сорок второго. Там был страшный случай, два наших стрелковых батальона ворвались в эту деревню, но примерно полтора десятка немецких танков окружили их, и большинство солдат попало в плен. Немцы уводили пленных из деревни, «конвоируя» их танками с четырех сторон. Мы получили приказ открыть огонь по удаляющейся колонне, но уже ясно видели, что это не немецкая пехота, а уводят в плен наших товарищей. Дали залп в сторону. Политрук батареи промолчал. А вот с соседней батареи дали залп вдогонку довольно точно... Первый немецкий танк моя батарея подбила через месяц, в боях на плацдарме возле села Новоподклетное. Это был средний танк, и «сорокапятки» могли противостоять танкам такого типа. Хоть и говорили про «сорокапятчиков», что они смертники, но воевать с этими пушками все же было возможно, хоть и недолго... Пока не убьют... Нашей судьбе никто на фронте не завидовал, добровольно к нам никто не приходил.

45-мм пушки, приземистые, легкие, почти игрушечные, подвижные и очень маневренные, их легко можно было развернуть в любую сторону и катить на руках, перемещая вместе с наступающей пехотой. У нас были эти «пушечки» еще довоенного выпуска. Но именно благодаря своей конструкции они были чрезвычайно уязвимы. Невысокий и неширокий щит не защищал расчет орудия от огня противника. Вести огонь из «сорокопятки» было крайне неудобно - артиллеристы при ведении огня должны были или стоять на коленях, или согнуться в «три погибели». До сорок третьего года мы могли относительно успешно бороться с танками, но !... Любая промашка расчета - был ли кто убит или ранен, либо наводчик промазал, и снаряд уходил в «молоко» - для артиллеристов, как правило, грозила смертью. Без преувеличения... Танки успевали добраться до позиции орудия и своими гусеницами стирали в пыль и пушку и расчет. Действительно, - «Прощай Родина»... Даже находясь в стационарной обороне, дивизион нес существенные потери постоянно, хоть и немецких танков в тот период в районе Воронежа было немного. В январе сорок третьего мы перешли в наступление. Помню, как несколько суток бились за деревню Кочетовка. Наши 605 СП и 712 СП там потеряли почти весь личный состав в лобовых атаках.

А после, с непрерывными боями, дошли до границ Курской области...

Текст приводится по изданию:
Я дрался с Панцерваффе. «Двойной оклад — тройная смерть! / 
сост. А. В. Драбкин. — М., 2007. 

Расписание богослужений на ближайшее время не определено.

Календарь


Евангельские Чтения

Яндекс.Метрика
Выражаем благодарность компании IT Group